Сергей Романов

Почему научная разработка ещё не является бизнесом и что необходимо, чтобы университетская технология стала востребованным промышленным продуктом.

Университеты располагают научными школами, исследовательскими лабораториями, оборудованием и специалистами, способными решать сложные технологические задачи. Здесь разрабатывают новые материалы, исследуют химические реакции, создают рецептуры и совершенствуют производственные процессы. Но почему при таком потенциале относительно немногие разработки становятся самостоятельными коммерческими продуктами? На мой взгляд, дело не столько в качестве исследований, сколько в отсутствии устойчивой связи между научной идеей, потребностями промышленности и экономикой будущего производства.

Создать химическую технологию и построить на её основе прибыльную компанию — принципиально разные задачи.

Первая требует научной компетенции. Вторая — ещё и понимания рынка, производственных ограничений, организации поставок, экономики и поведения промышленного заказчика. Я убеждён, что университет способен стать основой коммерчески успешного химического стартапа. Но для этого важно изменить последовательность работы: не искать применение уже полученному научному результату, а с самого начала рассматривать исследование через конкретную производственную задачу.

Университетские стартапы: что показывает статистика

Мировая практика подтверждает, что коммерциализация университетских разработок может стать полноценным направлением технологического бизнеса. По данным AUTM, среди участвовавших в исследовании американских научных организаций в 2025 году количество новых стартапов выросло примерно на 15%, а число лицензионных соглашений — более чем на 7%. По данным Национального научного совета США, в 2024 году на основе лицензированных университетских технологий было создано 962 стартапа.

В Великобритании академические стартапы привлекли за 2025 год 1,96 млрд фунтов стерлингов акционерного финансирования в рамках 384 инвестиционных сделок. Российская система университетского технологического предпринимательства также развивается: к июню 2025 года в стране действовала сеть из 21 университетской стартап-студии. За три года в них сформировали более 370 стартапов, привлёкших свыше 4 млрд рублей инвестиций. В 2026 году на конкурс «Студенческий стартап» поступило 12,6 тысячи заявок; более 2,25 тысячи победителей получат гранты по 1 млн рублей. Это около 18% заявок, однако важно не смешивать получение гранта, создание юридического лица и появление прибыльного бизнеса.

Грант подтверждает, что проект прошёл конкурсный отбор. Он не подтверждает, что промышленность готова покупать разработанный продукт.

То же относится и к инвестициям. Объём финансирования показывает интерес инвесторов, но сам по себе не говорит о выручке, рентабельности или способности предприятия работать без постоянной внешней поддержки. Оценивать университетское предпринимательство только количеством зарегистрированных стартапов недостаточно. Важнее, сколько технологий дошло до промышленного применения, сколько заказчиков повторно приобрели продукцию и какие предприятия обеспечили устойчивую положительную экономику.

Почему химический стартап сложнее цифрового

В промышленной химии между успешным лабораторным экспериментом и товарной продукцией находится технологически сложный этап масштабирования. Хороший материал, полученный на образце массой 500 граммов, не гарантирует того же результата при выпуске 500 килограммов или пяти тонн. Меняются условия перемешивания, теплообмена, диспергирования и протекания реакций. Возникают дополнительные требования к сырью, оборудованию, безопасности, воспроизводимости характеристик и стабильности продукта при хранении.

В публикации Nature Chemical Engineering 2024 года отмечается, что перенос химического процесса из лаборатории в промышленность требует отдельной инженерной проработки. В моей работе это особенно заметно на примере полимерных дисперсий, лакокрасочных материалов и многокомпонентных рецептур. Материал может демонстрировать хорошие свойства сразу после изготовления, но изменить вязкость на следующий день. Рецептура может обеспечивать высокую адгезию в лаборатории, но оказаться недостаточно устойчивой к особенностям промышленного нанесения. Даже небольшая замена сырьевого компонента способна повлиять на совместимость компонентов, стабильность системы, характеристики покрытия и себестоимость. Поэтому химический стартап должен подтверждать не только научный эффект, но и возможность стабильно его воспроизводить — желательно совместно с действующим промышленным предприятием.

Какова вероятность успеха университетского стартапа?

Проценты успеха имеют смысл только тогда, когда понятно, что именно считается успехом. Анализ Beauhurst, опубликованный в августе 2026 года, оценивает пятилетнюю выживаемость британских университетских компаний в 95% для стартапов, привлекавших акционерные инвестиции, и в 75% — для компаний без такого финансирования. Разница составляет 20 процентных пунктов. Но из этого нельзя заключить, что инвестиции сами по себе повышают вероятность успеха на 20 пунктов: инвесторы изначально выбирают более перспективные проекты. Кроме того, сохранение компании не означает её прибыльность.

Коммерческую перспективу химического стартапа я бы оценивал через четыре последовательных условия:

• воспроизводимый лабораторный результат;
• масштабирование технологии до промышленного применения;
• готовность заказчика регулярно приобретать продукцию;
• положительная экономика и способность компании устойчиво работать.

Предположим, вероятность пройти первый этап составляет 70%, второго при условии завершения первого — 50%, третьего — 40%, четвёртого — 60%. Тогда совместная вероятность пройти все этапы составит 0,70 × 0,50 × 0,40 × 0,60 = 0,084, или 8,4%. Это не статистика химических стартапов и не прогноз для конкретного университета, а условная модель, показывающая, как последовательные риски влияют на общий результат.

Повысить вероятность коммерческого успеха помогает не количество научных гипотез, а последовательное снижение технологических и рыночных рисков.

Если с первых месяцев привлечь потенциального заказчика, определить ограничения его производства и проверить экономику будущего продукта, часть рисков можно выявить до серьёзных финансовых вложений.

С чего должен начинаться химический стартап

Коммерчески ориентированное исследование, на мой взгляд, стоит начинать с разговора с технологом действующего предприятия. Заказчик редко ищет инновацию сама по себе. Обычно он хочет решить конкретную проблему: снизить себестоимость рецептуры, заменить нестабильно поставляемый компонент, повысить качество материала, сократить число технологических операций или получить характеристики, которых нет у существующих решений.

Например, производитель лакокрасочных материалов может столкнуться с изменением вязкости водно-дисперсионной краски при хранении. Университетская лаборатория способна исследовать влияние связующего, загустителя, диспергатора, электролитов и других компонентов на реологию системы. Но коммерческий продукт появится только тогда, когда решение обеспечивает стабильность, воспроизводится на действующем оборудовании, использует доступное сырьё, сохраняет эксплуатационные свойства, соответствует экономике производства и проходит испытания у заказчика.

Экономика продукта важнее научной новизны

В химическом предпринимательстве экономику часто начинают считать после завершения разработки рецептуры. Это слишком поздно. Стоимость сырья, производственные затраты, упаковку, доставку, требования к хранению и минимальную партию нужно оценивать одновременно с технологией.

Предположим, отпускная цена условного продукта составляет 160 рублей за килограмм без НДС. Сырьё обходится в 110 рублей, переменные производственные расходы — в 16 рублей, упаковка и логистика — в 9 рублей на килограмм. Маржинальный доход до покрытия постоянных затрат равен 25 рублям на килограмм. При постоянных расходах 1,25 млн рублей в месяц необходимо продавать около 50 тонн продукции ежемесячно только для их покрытия. Расчёт не учитывает стоимость капитала, налог на прибыль и инвестиции в развитие. Если сырьё дорожает на 10 рублей за килограмм, а цену увеличить нельзя, маржинальный доход падает до 15 рублей, а объём безубыточности растёт примерно до 83,3 тонны в месяц. Цифры условные, но показывают, насколько чувствительна модель к сырьевой себестоимости.

Коммерчески перспективную технологию нужно оценивать не только по свойствам готового материала, но и по устойчивости экономики при изменении производственных условий. Поэтому команде важно изучать закупки, ценообразование, логистику и управление затратами не менее внимательно, чем химический состав продукта.

Почему малотоннажная химия особенно интересна университетам

Крупнотоннажное химическое производство требует значительных капитальных вложений, доступа к сырьевым потокам, устойчивого энергоснабжения и большого объёма реализации. Университетскому стартапу трудно конкурировать с действующими предприятиями масштабом или ценой. В специализированной химии преимущество может строиться иначе: на функциональной добавке для конкретного процесса, специализированной рецептуре, совместимости компонентов или адаптации материала к условиям применения. Покупатель приобретает здесь не только вещество, но и технологический результат.

Это может быть система поверхностно-активных веществ для промышленной очистки, добавка для лакокрасочного материала, специализированный полимерный состав, компонент для обработки поверхности или решение для строительной химии. Небольшие партии можно выпускать на существующих мощностях: использовать лабораторию университета для исследований, опытное оборудование партнёра для масштабирования, а действующее предприятие — для контрактного производства. Такая модель позволяет проверить спрос до решения о строительстве собственного производства. Она требует заранее согласовать доступ к оборудованию, интеллектуальные права и ответственность за качество.

Какую роль должен выполнять университет

Университету не обязательно самостоятельно выполнять все функции химической компании. Его сильная сторона — научные компетенции, исследовательская инфраструктура и подготовка специалистов. Университет может поставить научную задачу, разработать технологию, провести аналитические исследования и лабораторные испытания. Промышленный партнёр понимает запросы заказчиков, производственные ограничения, сырьевую экономику и особенности вывода продукции на рынок. Предприниматель связывает эти возможности в бизнес-модель.

Важно заранее определить, кому принадлежат результаты интеллектуальной деятельности, на каких условиях компания использует технологию и кто оплачивает её дальнейшее развитие. Статья 103 Федерального закона № 273-ФЗ предусматривает правовые основы участия образовательных организаций в хозяйственных обществах для практического применения результатов интеллектуальной деятельности. Однако юридическая возможность создать компанию ещё не означает, что у неё будет рынок.

Университет — научная компетенция. Предприятие — производственная проверка и потребность. Предприниматель — экономика, организация и рынок.

Как проверить коммерческий потенциал за 30 недель

В работе со студентами Южного федерального университета мне интересен подход, при котором образовательный проект строится вокруг реальной технологической задачи. Разработка смесевых поверхностно-активных веществ, например, объединяет химические исследования, анализ потребностей предприятий, рецептурную работу и промышленное тестирование.

• Первые 6 недель — изучение рынка, интервью с потенциальными заказчиками, сбор технологических требований и выявление проблем.
• Следующие 8 недель — лабораторная разработка нескольких рецептурных направлений, выбор сырья, первичные испытания и оценка рисков.
• С 15-й по 22-ю неделю — расчёт предварительной себестоимости, подготовка пилотных образцов и согласование программ испытаний.
• С 23-й по 30-ю неделю — передача образцов предприятиям, получение измеримых результатов, доработка рецептур и определение условий возможных поставок.

Результатом такой работы должно быть не количество презентаций, а предприятия, подтвердившие интерес к технологии и готовые перейти от испытаний к платному заказу. Даже несостоявшаяся гипотеза помогает понять причину: неэффективная рецептура, высокая себестоимость, отсутствие потребности или невозможность внедрения на действующем оборудовании. Это позволяет вовремя остановить бесперспективную разработку и направить ресурсы на более востребованную технологию.

Что я считаю коммерческим успехом

У университета, инвестора и предпринимателя могут быть разные критерии оценки проекта. Для университета это публикации, патенты, подготовка специалистов и внедрение разработок. Для инвестора — рост стоимости компании и возврат капитала. Для предпринимателя — жизнеспособная бизнес-модель. В промышленной химии я бы выделил несколько практических признаков: технология стабильно воспроизводится; заказчики готовы приобретать продукцию на коммерческих условиях; подтверждена положительная экономика с учётом постоянных и переменных затрат, оборотного капитала и стоимости финансирования; есть повторные продажи, отличающие разовый опытный заказ от устойчивого спроса.

Научная новизна остаётся преимуществом, но не подменяет практическую полезность. Иногда перспективнее не создать принципиально новое вещество, а разработать рецептуру на основе известных компонентов, которая помогает предприятию улучшить качество или снизить затраты.

Что нужно изменить в университетском предпринимательстве

Главным показателем стартап-экосистемы постепенно должен становиться не объём грантового финансирования, а результат коммерциализации. Для этого важно начинать совместную работу с промышленными предприятиями до основной исследовательской фазы, развивать опытно-производственную инфраструктуру и готовить специалистов, понимающих химию, процессы и коммерческую составляющую.

Не менее важны долгосрочное сотрудничество исследователей и предпринимателей, прозрачные лицензионные соглашения, совместные компании и контрактные разработки. Университету не обязательно становиться производителем каждого материала: иногда лучше передать технологию действующему предприятию, в других случаях — создать специализированную компанию. Решение должно определяться экономикой конкретной технологии.

Вместо заключения

Может ли университет создать коммерчески успешный химический стартап? Да. Но он появляется не в момент получения гранта, регистрации юридического лица или публикации результатов исследования. Он возникает тогда, когда научная компетенция превращается в технологическое решение, востребованное промышленностью, воспроизводимое в производстве и экономически оправданное для участников.

Мне близка модель, в которой университет становится интеллектуальным и технологическим партнёром предприятия. Учёные решают задачи, значимые для производства; студенты получают опыт разработки продукта и взаимодействия с рынком; предприятия — новые материалы и технологии; предприниматели — основу специализированного бизнеса. Особенно перспективно это для малотоннажной химии, где научная компетенция и способность адаптировать продукт под заказчика могут быть важнее масштаба производства.

Какую конкретную проблему предприятия мы способны решить с помощью химии?

Если есть проверяемый технический ответ, понятная экономика и заинтересованный заказчик, появляется основа технологического бизнеса. Тогда университет становится не только местом создания знаний, но и участником разработки востребованных промышленных продуктов.

Сергей Романов · Химик · Предприниматель
Промышленная химия, развитие технологий и бизнеса · sergeyromanov.com

От научного знания — к технологиям, продуктам и предпринимательству

Идея проекта

«Химия без картинок» — образовательный и практико-ориентированный проект, направленный на развитие научного, технологического и предпринимательского мышления у студентов, аспирантов и молодых исследователей. В основе проекта лежит простая идея: ценность химического образования определяется не только глубиной полученных знаний, но и способностью использовать их для решения реальных задач.

Химия — это не только формулы, химические реакции и лабораторные исследования. Это основа современной промышленности, материаловедения, энергетики, медицины, сельского хозяйства и множества технологий, определяющих качество нашей жизни. Однако между научным знанием и его практическим применением существует значительная дистанция. Разработать новое вещество — не то же самое, что создать востребованный материал. Получить положительный результат в лаборатории — не значит обеспечить его воспроизводимость в промышленном масштабе. А разработать технологию — ещё не значит создать коммерчески жизнеспособный продукт. Именно этот разрыв призван исследовать и сокращать проект «Химия без картинок».

Почему возникла необходимость в таком проекте

Современные университеты обладают значительным интеллектуальным потенциалом: фундаментальными научными школами, исследовательскими лабораториями, оборудованием и талантливыми молодыми специалистами. При этом научные исследования, технологические разработки и реальные потребности предприятий далеко не всегда связаны между собой. Студент может хорошо понимать механизмы химических реакций, но не знать, каким образом его знания применяются в производстве. Молодой исследователь способен предложить оригинальную научную гипотезу, но не иметь опыта оценки её технологической осуществимости, себестоимости или рыночной востребованности. Предприниматель, в свою очередь, может видеть перспективную рыночную потребность, но не обладать необходимыми научными компетенциями для разработки продукта. Возникает проблема, которую невозможно решить исключительно дополнительными лекциями по химии или предпринимательству.

Необходима среда, в которой учёные, технологи, инженеры и предприниматели учатся понимать задачи друг друга и совместно создавать решения.

«Химия без картинок» рассматривает образование именно с этой позиции.

От знаний к практическому результату

Проект строится вокруг последовательного перехода от научного мышления к практическому применению знаний. Участники учатся не просто искать правильные ответы, а формулировать содержательные вопросы:

• Какую конкретную проблему предприятия или потребителя мы пытаемся решить?
• Какие химические и технологические принципы могут лежать в основе решения?
• Можно ли получить требуемые свойства материала и обеспечить их воспроизводимость?
• Какие ограничения возникают при переходе от лабораторного образца к промышленному производству?
• Какова экономика будущего продукта и существует ли готовность рынка за него платить?
• Какие испытания необходимы, чтобы подтвердить практическую ценность разработки?

В рамках проекта рассматриваются реальные ситуации, возникающие при создании химических продуктов: выбор сырья, разработка рецептуры, проведение испытаний, технологические ошибки, масштабирование, производственные ограничения, себестоимость, взаимодействие с заказчиками и выход на рынок. Особое внимание уделяется тому, что научно обоснованное решение не всегда оказывается технологически осуществимым или экономически оправданным. В химическом предпринимательстве недостаточно доказать, что продукт можно создать. Необходимо понять, почему он нужен, кто будет его использовать, сколько будет стоить его производство и какие преимущества он даст потребителю.

Междисциплинарность как основа проекта

Одно из ключевых направлений развития «Химии без картинок» — объединение компетенций химиков, биологов, материаловедов, инженеров, экономистов и будущих предпринимателей. Концепция проекта предусматривает взаимодействие с научной и образовательной средой Южного федерального университета, Донского государственного технического университета, НИИ физической и органической химии ЮФУ, Центра малотоннажной химии, факультета «Капитаны» и предпринимательской экосистемы университета.

Каждый участник привносит собственную профессиональную перспективу. Химик понимает состав и свойства вещества. Инженер оценивает возможность реализации технологического процесса. Предприниматель исследует потребность рынка, экономику и способы коммерциализации. Совместная работа позволяет рассматривать научную разработку не изолированно, а как будущую технологическую систему.

Такой подход особенно важен для малотоннажной и специализированной химии, где коммерческая ценность продукта нередко определяется не объёмом производства, а его функциональными свойствами, стабильностью качества и способностью решать конкретную задачу заказчика.

Что получает участник

Практическая ценность проекта заключается не в дополнительном сертификате или прослушанном курсе. Главный результат — изменение подхода к профессиональным задачам. Участник учится видеть за научной проблемой возможность практического применения, понимать ограничения технологий и оценивать результаты не только по научной новизне, но и по потенциальной пользе.

В идеальном сценарии результатом командной работы становится не просто презентация идеи, а обоснованная технологическая гипотеза, лабораторный образец или прототип, предварительная экономика продукта, программа испытаний и обратная связь от потенциального промышленного заказчика. При этом создание стартапа не является обязательным результатом для каждого участника. Проект одинаково важен для будущего исследователя, технолога, инженера, руководителя производства и предпринимателя. Человек, который понимает взаимосвязь науки, производства и экономики, способен принимать более обоснованные решения независимо от выбранной профессиональной траектории.

От образовательной программы к технологической экосистеме

Долгосрочная цель проекта шире проведения образовательных мероприятий. «Химия без картинок» рассматривается как возможная основа для формирования устойчивого взаимодействия между университетами, исследовательскими организациями и промышленными предприятиями. У такого взаимодействия есть практическая логика: предприятия получают возможность формулировать технологические задачи и участвовать в поиске решений; университетские исследовательские группы — работать с прикладными проблемами, результатами испытаний и потенциальными заказчиками; студенты — приобретать опыт работы над реальными продуктами и взаимодействия с промышленностью ещё до завершения обучения. Перспективные научные разработки получают возможность пройти первые этапы проверки коммерческого потенциала.

В октябре 2026 года идеи проекта были представлены студентам четвёртого курса факультета «Капитаны» Южного федерального университета. Это этап перехода от концепции к практической работе с будущими предпринимателями. Следующая задача — формирование междисциплинарных команд вокруг конкретных технологических проблем, где результат можно проверить экспериментально, экономически и во взаимодействии с потенциальным заказчиком.

Философия проекта

Я убеждён, что химическое образование должно давать человеку не только знания о веществах и превращениях, но и способность создавать на их основе что-то действительно полезное. Наука становится особенно интересной, когда возникает вопрос: что мы можем сделать с полученным знанием? Можно ли создать новый материал, улучшить существующую технологию, снизить себестоимость производства, заменить недоступное сырьё или разработать продукт, которого не хватает промышленности?

Ответы требуют большего, чем знание химии: самостоятельного мышления, готовности экспериментировать, работать с неопределённостью, взаимодействовать с людьми и отвечать за результат. Именно этому посвящена «Химия без картинок».

Не вместо фундаментальной науки, а как продолжение её возможностей. Не вместо университетского образования, а как связующее звено между знаниями и их практическим применением.

Настоящая ценность химии раскрывается не только в том, что мы знаем о мире, но и в том, что способны изменить благодаря этим знаниям. «Химия без картинок» — проект о том, как увидеть за химической формулой технологию, за технологией — продукт, а за продуктом — возможность изменить реальный мир.

Инициатор проекта — Сергей Романов, химик и предприниматель. Развитие концепции — 2026–2027 годы.

Почему научное открытие не гарантирует прибыль, кому достаётся основная экономическая выгода и что действительно определяет коммерческую стоимость химической технологии.

Сергей Романов · 16 октября 2026 года

В химической промышленности есть противоречие, которое мне кажется особенно интересным. Можно потратить несколько лет на разработку нового вещества, получить патент и доказать уникальность технологии — а затем обнаружить, что основную экономическую выгоду получает компания, которая не изобретала молекулу. Она владеет производством, имеет доступ к потребителям, контролирует рецептуру конечного продукта или лучше понимает, за какое преимущество рынок готов платить.

Научная ценность разработки и её коммерческая стоимость — разные величины.

В работе с химическим сырьём, рецептурами и промышленными предприятиями я постоянно возвращаюсь к вопросу: что именно мы продаём — вещество, его свойства, технологию производства или экономический результат для потребителя? Ответ во многом определяет, кто зарабатывает на инновации.

Большая химия не означает большую прибыль

По данным Cefic, оборот химической отрасли Евросоюза в 2024 году составлял около 635 млрд евро, а на Китай приходилось примерно 46% мировых продаж химической продукции. Масштаб рынка, однако, не делает каждый новый продукт успешным автоматически. По мере распространения технологии появляются альтернативные поставщики, растут мощности и сокращается разница между конкурирующими материалами. Специальный продукт со временем может стать обычным сырьём, конкурирующим по цене.

Исследование McKinsey отмечает, что специализация на специальной химии сама по себе не гарантирует инвесторам более высокой доходности. Важнее способность создавать и удерживать ценность — будь то новая молекула, модифицированный полимер, каталитическая система или рецептура покрытия.

Кто получает деньги от одной разработки

Представим функциональный компонент для лакокрасочных материалов: он улучшает адгезию, повышает водостойкость и позволяет сократить долю других компонентов. Между лабораторным образцом и продажей участвует целая цепочка:

• разработчик получает доход от лицензии, научных услуг или доли в компании;
• правообладатель — договорные выплаты за использование технологии;
• производитель — добавленную стоимость и эффект от масштаба;
• дистрибьютор — маржу, сервис и доступ к заказчикам;
• производитель конечного продукта — снижение себестоимости, брака или улучшение свойств;
• инвестор — дивиденды или рост стоимости бизнеса.

Универсального распределения прибыли нет. Ключевой вопрос — кто контролирует то, что сложно заменить: патент, технологию синтеза, производственную площадку, качество поставок или отношения с потребителем.

Патент — ещё не бизнес

Патент может защитить отдельное решение, но сам по себе не создаёт производство, спрос и продажи. До инвестиций важно проверить свободу коммерческого использования технологии, права на результаты исследований, возможность обхода патента и готовность промышленного клиента провести испытания. Для технологического проекта существенны также воспроизводимость качества, доступность сырья, масштабирование и регуляторные требования.

Коммерциализация начинается там, где разработка превращается в решение конкретной производственной задачи и клиент подтверждает ценность не только словами, но испытаниями и закупками.

Сколько стоит химическая инновация

В стоимость проекта входят исследования, опытные партии, оборудование или контрактное производство, контроль качества, регистрация, сертификация, логистика и время команды. Даже убедительный лабораторный результат ещё не показывает, сколько будет стоить стабильный выпуск промышленной партии.

Полезно считать экономику по этапам: сначала стоимость лабораторного подтверждения, затем опытных испытаний, квалификации продукта и масштабирования. Решение о следующем вложении должно опираться на проверенные результаты предыдущего этапа.

Вероятность успеха и доходность

В отраслевом исследовании McKinsey приведены исторические оценки внутренней нормы доходности инновационных проектов: около 18–23% для направлений, где компания хорошо знает и технологию, и рынок, и 8–12% для проектов с новой технологией и новым рынком. Это оценки исследовательской выборки, а не прогноз для отдельного предприятия.

Исследование также показывает, что путь к коммерческому масштабу может занимать годы. Поэтому высокая потенциальная маржа не равна высокой доходности инвестиций: имеют значение вероятность неудачи, длительность разработки и стоимость капитала.

Экономический эффект часто получает потребитель

Если новая дисперсия позволяет производителю краски сократить расход компонентов, повысить стойкость покрытия или уменьшить брак, основная выгода может возникнуть у производителя конечного продукта. Цена сырья при этом изменится незначительно. Значит, ценность предложения нужно оценивать по эффекту для клиента:

Экономический эффект = экономия на производстве + дополнительный доход + снижение потерь − удорожание сырья − затраты на внедрение.

Именно подтверждённый эффект помогает обосновать цену. Поэтому я бы начинал не с вопроса, сколько можно запросить за новый компонент, а с вопроса: сколько денег он позволит потребителю заработать или сохранить?

Университетская разработка и рынок

Данные AUTM за 2024 год показывают масштаб технологического трансфера в США: 26 196 раскрытий изобретений, 14 432 новые патентные заявки, 9 507 лицензионных соглашений и опционов, 775 новых продуктов и 941 стартап-компания. Эти показатели относятся к разным стадиям и поколениям разработок, поэтому их нельзя делить друг на друга как вероятность успеха. Но они наглядно показывают, сколько процессов нужно выстроить между исследованием и рынком.

Университет обеспечивает научную компетенцию, промышленный партнёр — технологическую проверку и доступ к потребителям, предпринимательская команда соединяет разработку с экономикой и продажами. На мой взгляд, перспективнее совместно создавать технологический продукт, чем считать один патент готовым бизнесом.

Три модели химического предпринимательства

• Разработчик интеллектуальной собственности. Создаёт технологии и лицензирует их. Модель может требовать меньше капитала, но зависит от защиты прав и спроса.
• Производитель специальной химии. Сам выпускает и продаёт продукты; ему необходимы стабильное качество, загрузка мощностей и повторные закупки.
• Технологический интегратор. Соединяет научные компетенции, сырьё, рецептуры и задачи промышленных клиентов, используя партнёрские мощности и сервис. Такая модель позволяет проверять спрос до строительства собственного завода, но требует надёжных договорённостей и сильной работы с клиентом.

Пять вопросов перед инвестированием

1. Какую измеримую промышленную проблему решает продукт?
2. Подтверждён ли спрос испытаниями и готовностью к повторным закупкам?
3. Сколько стоит реальное производство с учётом потерь, качества, упаковки и логистики?
4. За счёт чего компания сможет удерживать прибыль?
5. Какова доходность всего вложенного капитала и потребность в оборотных средствах?

Без ответов перед нами может быть интересная научная разработка, но инвестиционная возможность ещё не сформирована.

Зарабатывает не обязательно тот, кто придумал молекулу

Университет может создать технологию, инженер — разработать процесс, производитель — обеспечить выпуск, дистрибьютор — продажи, а потребитель — превратить свойства вещества в преимущество своего продукта. Доходы распределяются не по научной значимости вклада, а с учётом прав, ресурсов, рыночной позиции и принятых рисков.

Поэтому коммерческий потенциал химического проекта я оцениваю не только по патентам и свойствам вещества. Важнее, сколько предприятий провели испытания, подтвердили экономический эффект и перешли к повторным закупкам — и какую доходность обеспечивает производство.

Недостаточно создать молекулу с уникальными свойствами. Нужно создать условия, при которых эти свойства станут экономически необходимы рынку.

Источники и методология

• Cefic — Facts & Figures of the European Chemical Industry, 2025
• AUTM — U.S. Academic Technology Transfer for 2024
• McKinsey — Chemical innovation: An investment for the ages
• McKinsey — Chemicals 2025: A new reality for the global chemical industry
• WIPO — Freedom to Operate
• ECHA — Registration Obligations

Примечание. Оценки вероятностей и доходности McKinsey относятся к историческому отраслевому исследованию, а не к прогнозу для конкретного предприятия. Приведённые показатели рынка и модели объясняют общие закономерности и не являются инвестиционным прогнозом.

Авторская аналитика · Сергей Романов

Почему осторожность промышленности не всегда означает технологическое отставание и где проходит граница между разумным консерватизмом и сопротивлением развитию.

Сергей Романов · Химик, предприниматель

Мы привыкли считать, что инновации — это хорошо, а консерватизм — плохо. Особенно когда речь идёт о промышленности. Новые материалы, технологии, способы синтеза, цифровизация производства — кажется, что предприятия должны как можно быстрее внедрять всё, что предлагает современная наука.

Но в химической промышленности эта логика работает далеко не всегда.

За годы работы с химическим сырьём, полимерными материалами и производственными технологиями я пришёл к довольно простому выводу: химическая промышленность действительно консервативна. Но значительная часть этого консерватизма имеет вполне рациональное объяснение.

Промышленное предприятие существует не для того, чтобы постоянно испытывать новые технологии. Его основная задача — стабильно выпускать продукт с заданными характеристиками, обеспечивать безопасность производства и зарабатывать деньги.

И иногда сохранение технологии, которая работает десять или двадцать лет, экономически разумнее, чем переход на более современное решение.

Проблема начинается тогда, когда осторожность превращается в принципиальный отказ от изменений.

Промышленность не может позволить себе мыслить как лаборатория

В научной лаборатории неудачный эксперимент — это часть исследовательского процесса. Он может дать новые знания, подтвердить или опровергнуть гипотезу. Даже отрицательный результат имеет определённую научную ценность.

На производстве всё иначе.

Неудачный эксперимент может означать бракованную партию, остановку технологической линии, нарушение контрактных обязательств, потерю клиента или, в наиболее серьёзных случаях, промышленную аварию.

И здесь возникает фундаментальное различие между научной разработкой и промышленной технологией.

Науке достаточно доказать, что определённое решение возможно. Промышленности необходимо доказать, что оно будет работать воспроизводимо, безопасно и экономически эффективно.

Допустим, исследователь разработал новую полимерную композицию, которая в лабораторных условиях демонстрирует характеристики лучше существующего продукта.

С точки зрения науки это результат.

Но производителю нужно получить ответы на совершенно другие вопросы.

Как материал поведёт себя при производстве партии в несколько тонн? Можно ли использовать существующее оборудование? Насколько стабильны характеристики сырья? Что произойдёт при изменении температуры, интенсивности перемешивания или последовательности загрузки компонентов? Как изменятся свойства через три месяца хранения?

И главный вопрос: кто будет нести финансовую ответственность, если технология не сработает?

Пока на эти вопросы нет ответов, промышленное предприятие имеет достаточно оснований не торопиться с внедрением.

Это не обязательно отсутствие интереса к науке. Это вполне обоснованное управление технологическими рисками.

Стабильность продукта иногда дороже его технического совершенства

Рассмотрим пример из области, которая мне особенно близка, — водных полимерных дисперсий и лакокрасочных материалов.

Предположим, предприятие несколько лет использует определённую акриловую дисперсию для производства фасадной краски.

Рецептура отработана. Технология производства стабильна. Потребители знают свойства готового покрытия. У производителя есть понятная себестоимость и предсказуемый результат.

Появляется новый поставщик и предлагает дисперсию с более привлекательной ценой или улучшенными техническими характеристиками.

На первый взгляд решение очевидно: заменить сырьё и получить дополнительную прибыль.

Но две дисперсии с близкими значениями сухого остатка, вязкости и pH не обязательно будут одинаково работать в готовой рецептуре.

Различия могут проявиться в минимальной температуре плёнкообразования, реологии композиции, совместимости с загустителями, водостойкости, адгезии или стабильности при хранении.

Более того, некоторые проблемы обнаруживаются не при изготовлении первых лабораторных образцов, а спустя несколько недель или месяцев после производства.

Поэтому даже снижение цены сырья само по себе ещё не означает экономической выгоды.

Представим условную модель.

Предприятие потребляет 100 тонн материала в месяц. Новый поставщик предлагает экономию 2 рубля на каждом килограмме.

Потенциальная экономия составляет 200 тысяч рублей ежемесячно, или 2,4 миллиона рублей в год.

Но если в результате недостаточно проверенной замены будет полностью потеряна одна партия готовой продукции массой 20 тонн с производственной себестоимостью 120 рублей за килограмм, прямые потери составят те же 2,4 миллиона рублей.

И это без учёта простоев, дополнительных испытаний, рекламаций и возможной потери покупателей.

Разумеется, это условный расчёт, а не статистика брака. Но он хорошо показывает экономику принятия решений.

Иногда предприятие отказывается не от дешёвого или современного сырья, а от риска, стоимость которого значительно превышает ожидаемую выгоду.

Поэтому требование длительных испытаний, опытно-промышленных партий и подтверждения стабильности характеристик — не проявление технологической отсталости.

Это нормальная производственная дисциплина.

Консерватизм как элемент промышленной безопасности

Есть ещё один аспект, который часто недооценивают сторонники ускоренного внедрения новых технологий.

Химическое производство отличается от многих других отраслей характером возможных последствий ошибки.

Изменение сырья, режима реакции, катализатора, температуры или оборудования способно повлиять не только на качество конечного продукта, но и на безопасность всего технологического процесса.

В 2001 году американский Совет по расследованию происшествий в химической промышленности (CSB) опубликовал материалы о двух серьёзных промышленных инцидентах 1998 года. Один из основных выводов касался необходимости системного управления изменениями технологических процессов.

Речь шла не об отказе от инноваций, а о том, что изменения должны проходить предварительный анализ рисков, согласование и документирование.

В международной практике такой подход известен как Management of Change — управление изменениями.

Это важный принцип: новую технологию нельзя оценивать исключительно по её эффективности. Необходимо понимать, как её внедрение изменяет риски действующего производства.

Аналогичную логику можно увидеть и в химическом регулировании.

Например, европейская система REACH требует оценки опасностей и рисков химических веществ, предусматривает регистрацию определённых веществ и регулирует их безопасное использование.

Такие требования увеличивают стоимость и продолжительность вывода отдельных решений на рынок, но одновременно создают барьеры против применения недостаточно изученных веществ.

Поэтому я бы не стал считать любую технологическую осторожность препятствием для развития отрасли.

Иногда именно она позволяет промышленности развиваться без неприемлемых последствий.

Когда консерватизм перестаёт быть разумным

Однако у этой позиции есть и обратная сторона.

Не всякий отказ от новой технологии является результатом профессиональной оценки рисков. Иногда за ним действительно скрываются организационная инерция, отсутствие компетенций и нежелание брать ответственность.

Я вижу принципиальную разницу между двумя ситуациями.

В первой предприятие говорит: «Мы готовы рассмотреть решение, но нам необходимы данные испытаний, подтверждение технологической стабильности и расчёт экономической эффективности».

Во второй ответ звучит примерно так: «Мы всегда работали по этой технологии и ничего менять не собираемся».

Внешне обе позиции выглядят консервативными.

Но по существу они противоположны.

Первая предполагает возможность внедрения инновации после подтверждения её целесообразности.

Вторая исключает саму возможность развития.

Особенно опасно такое отношение в условиях, когда меняются сырьевые рынки, стоимость энергии, требования к экологичности продукции и доступность технологического оборудования.

Предприятие может много лет сохранять традиционную рецептуру только потому, что когда-то она была оптимальной.

Но оптимальность — характеристика конкретных условий, а не вечное свойство технологии.

Изменились цены на сырьё, появились новые полимеры, повысились требования потребителей — значит, экономику и техническую эффективность прежнего решения необходимо пересматривать.

Технология, которая была конкурентоспособной пятнадцать лет назад, сегодня вполне может оказаться неоправданно дорогой.

И в этом случае консерватизм начинает работать против предприятия.

Почему разработчики новых технологий часто не понимают промышленность

Мне кажется, одна из причин сложных отношений между наукой и химическими предприятиями заключается в различии критериев успешности.

Разработчик предлагает новую технологию и делает акцент на её научной новизне, необычных свойствах материала, результатах испытаний.

Производитель оценивает тот же продукт иначе.

Ему важны стоимость внедрения, доступность сырья, совместимость с оборудованием, производительность, требования к персоналу, вероятность брака и устойчивость спроса.

Именно здесь часто возникает разрыв.

Научная разработка может быть технически интересной, но совершенно не подготовленной к промышленному применению.

Причём проблема далеко не всегда заключается в отсутствии финансирования.

Иногда разработчики просто не задают себе вопрос: почему действующее предприятие должно отказаться от проверенного решения ради нашего?

Что именно получит производитель?

Дополнительную прибыль? Снижение энергозатрат? Повышение производительности? Снижение потерь сырья? Новые свойства продукта, которые действительно готов оплачивать потребитель?

Если убедительного ответа нет, рассчитывать на внедрение довольно сложно.

Промышленность покупает не научную новизну. Она покупает измеримый результат и приемлемый риск его получения.

Поэтому я считаю, что коммерциализация химических разработок должна начинаться с понимания производственной задачи, а не заканчиваться поиском предприятия, которому можно предложить уже созданную технологию.

Малым химическим производствам проще быть технологически гибкими

На этом фоне особенно интересна роль малотоннажной химии.

Крупное химическое предприятие часто работает с высокими объёмами, специализированным оборудованием, сложными производственными цепочками и значительной стоимостью остановки технологической линии.

Любые изменения здесь требуют серьёзного обоснования.

У небольшого производства экономика может быть совершенно другой.

Гибкое оборудование, сравнительно небольшие партии, возможность адаптировать рецептуру под конкретного заказчика и более короткая управленческая цепочка позволяют быстрее проводить испытания и выводить специализированные продукты на рынок.

Разумеется, малый масштаб сам по себе не гарантирует безопасности, качества или успешной коммерциализации. Критические требования к технологии остаются теми же.

Но небольшая компания может позволить себе экспериментировать там, где крупному предприятию экономически нецелесообразно менять существующий процесс.

Именно поэтому я вижу серьёзные возможности для технологического предпринимательства в специальных химических продуктах, функциональных добавках, полимерных композициях и других направлениях малотоннажной химии.

Возможно, будущее отрасли заключается не в том, что небольшие производства вытеснят крупные.

Гораздо реалистичнее другая модель.

Крупные предприятия обеспечивают масштаб, стабильность и эффективное производство массовой продукции.

Небольшие технологические компании разрабатывают специальные решения, испытывают новые рецептуры, работают с узкими потребностями рынка и берут на себя часть ранних инновационных рисков.

Университеты и научные центры становятся источниками исследований, методик и технологических компетенций.

В такой системе консерватизм крупной промышленности не мешает развитию инноваций, если между участниками существует нормальный механизм технологического взаимодействия.

Нужна не революция, а культура доказательных изменений

Я не думаю, что химической промышленности необходима постоянная технологическая революция.

Более того, идея непрерывно заменять проверенные технологии новыми представляется мне достаточно сомнительной.

Для большинства предприятий намного важнее развивать культуру последовательных улучшений.

Это означает, что любое новое решение должно проходить понятный путь: от лабораторных испытаний к опытной партии, затем к проверке на реальном оборудовании, анализу экономики и только после этого — к промышленному внедрению.

Но такой подход работает лишь в том случае, если предприятие действительно готово рассматривать новые решения.

Хорошая система управления изменениями должна защищать производство от неоправданного риска, а не защищать существующую технологию от любой конкуренции.

Мне близок именно такой принцип.

Не нужно внедрять инновацию только потому, что она новая.

Но и отказываться от неё только потому, что старая технология привычнее, тоже неправильно.

Нужно сравнивать решения по понятным показателям: качеству, воспроизводимости, себестоимости, безопасности, производительности и коммерческой эффективности.

При этом важно учитывать не только риски внедрения, но и риски бездействия.

Потому что отказ от изменений тоже является управленческим решением. И у него есть своя цена.

Вместо заключения

Химическая промышленность действительно консервативна. И я не считаю это её главным недостатком.

В отрасли, где результат зависит от множества технологических факторов, а цена ошибки может быть очень высокой, осторожность необходима.

Проблема не в том, что промышленность медленно принимает новые технологии.

Проблема возникает тогда, когда она перестаёт их объективно оценивать.

Мне кажется, задача современного химика, технолога и предпринимателя заключается не в том, чтобы убеждать промышленность отказаться от консерватизма.

Гораздо важнее научиться превращать новые разработки в такие технологические решения, которым производство сможет доверять.

Для этого недостаточно получить интересный лабораторный результат.

Нужно доказать его воспроизводимость, проверить на реальном производстве, посчитать себестоимость, оценить риски и показать, какую экономическую ценность он создаёт.

Хорошая инновация не должна требовать от промышленности веры в её перспективность. Она должна предоставлять достаточные доказательства своей эффективности.

Именно здесь, на мой взгляд, проходит граница между научной идеей и настоящей промышленной технологией.

Консерватизм становится преимуществом, когда заставляет проверять новое. И превращается в недостаток, когда запрещает даже пытаться.

Авторская аналитика · Сергей Романов

Небольшие производства не заменят крупные химические комплексы. Но в специализированной химии они могут конкурировать гибкостью, технологическими компетенциями и близостью к заказчику.

Сергей Романов · Химия, технологии и предпринимательство

Химическая промышленность десятилетиями развивалась по принципу укрупнения: чем больше предприятие, тем выше производительность и ниже себестоимость единицы продукции. Но эта логика работает не во всех сегментах. Я считаю, что значительная часть новых возможностей будет связана с технологичными предприятиями, которые выпускают специализированные продукты под конкретные задачи. Речь не о замене крупнотоннажной химии: производство этилена, аммиака или базовых полимеров в малом масштабе обычно нецелесообразно. Между крупным производством и конечным потребителем есть широкий рынок композиций, добавок, покрытий, ПАВ и реагентов.

Вопрос не только в размере производства, но и в том, какую ценность создаёт каждый произведённый килограмм.

Размер перестаёт быть универсальным преимуществом

По данным Cefic, в странах Евросоюза работают около 31 тысячи химических компаний. Около 97% из них — малые и средние предприятия; на их долю приходится примерно 28% продаж и 36% занятости в отрасли (данные за 2023 год). Эти цифры не означают, что небольшие компании уже превосходят крупных по выручке. Они показывают другое: химическая отрасль существует как большая производственная экосистема, где крупные игроки обеспечивают сырьё, а множество компактных предприятий превращают его в продукты с нужными потребителю свойствами.

Крупные выигрывают на масштабе, небольшие — на специализации

Крупная площадка распределяет капитальные и постоянные расходы на большой объём, выгоднее закупает сырьё и эффективнее загружает специализированные линии. Такая модель требует стабильного спроса. Небольшое предприятие может обслуживать несколько сегментов, выпускать партии меньшего размера, менять рецептуры и адаптировать продукт. Гибкость тоже имеет цену: переналадки, промывка, лабораторный контроль и малые закупочные партии повышают себестоимость.

Поэтому специализированный продукт должен оцениваться не только по цене за килограмм. Если подобранная композиция улучшает свойства покрытия, уменьшает расход дорогих компонентов или снижает производственный брак, её ценность для заказчика может быть выше разницы в закупочной цене.

Сложный продукт ещё не означает прибыльный бизнес

В исследовании McKinsey, основанном на анализе почти 700 компаний, среднегодовая совокупная доходность акционеров за рассматриваемый период с 2003 года составила 10,1% для базовой химии и 9,7% для специализированной. Специализация сама по себе не гарантирует превосходящей доходности. Для бизнеса важны три условия:

• Технологическая ценность: продукт даёт измеримое улучшение, экономию или увеличивает срок службы.
• Коммерческая ценность: заказчик готов платить за этот эффект и подтверждает интерес закупкой.
• Воспроизводимость: продукт можно стабильно производить с нужным качеством, себестоимостью и сроком поставки.

Пример экономики небольшого предприятия

Рассмотрим условную модель производства специализированной полимерной композиции. Это иллюстрация, а не данные действующего предприятия.

При средней цене 230 ₽/кг, переменных затратах 175 ₽/кг и постоянных расходах 950 тыс. ₽/мес. выручка при продаже 24 тонн составит 5,52 млн ₽, а маржинальный доход — 55 ₽/кг. Расчётная точка безубыточности — около 17,3 тонны в месяц, или 58% мощности.

Но если 145 ₽ из переменных затрат приходятся на сырьё, рост его цены на 10% при неизменной цене реализации сократит условный операционный результат примерно с 370 тыс. до 22 тыс. ₽. Это показывает, почему одной производственной мощности недостаточно: нужны контроль себестоимости, загрузки, условий оплаты, оборотного капитала и возможности пересматривать цены.

Технологии меняют минимальный эффективный масштаб

Модульное оборудование, автоматизированные дозирующие системы, непрерывные процессы и современный аналитический контроль расширяют возможности компактных производств. Проточная химия может улучшить управляемость отдельных реакций, теплообмен и масштабирование, но не является универсальной заменой периодическим процессам. Для многономенклатурных рецептурных продуктов часто практичнее универсальные смесители и реакторы.

Перспективным может быть не «мини-завод на все случаи», а компактный комплекс с лабораторией и компетенциями, способный выпускать совместимые группы продуктов. Выбор оборудования должен учитывать риски перекрёстного загрязнения, стабильность свойств и безопасность процессов.

Возможности российского рынка и проверка спроса

По данным Минпромторга, представленным в июле 2026 года, доля импортной химической продукции в российском потреблении по итогам 2025 года составляла 33,44%. Это показатель химической продукции в целом, а не только малотоннажного сегмента. Национальный проект «Новые материалы и химия» предусматривает создание к 2030 году 138 новых критически важных химических продуктов; это плановый показатель.

Импортозависимость не равна гарантированному спросу. Перед разработкой важно выяснить, сколько предприятий используют продукт, каков объём потребления, готовы ли заказчики испытать новый материал и перейдут ли они к регулярным закупкам. Иногда рынок составляет всего несколько тонн, а затраты на синтез, испытания, документы и безопасность оказываются несоразмерны возможной выручке.

Где небольшие предприятия могут быть особенно полезны

• функциональные полимерные композиции, покрытия и гидроизоляционные материалы;
• специализированные ПАВ и смеси под конкретное оборудование и производственный процесс;
• добавки для лакокрасочных материалов: диспергаторы, пеногасители, загустители и модификаторы реологии;
• реагенты для водоподготовки и промышленных процессов;
• специальные строительные материалы, грунтовки и ремонтные составы.

Общий критерий — не технологическая мода и не сложность химического названия, а подтверждённая экономика применения. Малый размер становится преимуществом, когда гибкость и близость к заказчику компенсируют ограничения масштаба.

Вероятность коммерческого успеха: модель, а не статистика

Чтобы показать значение ранней работы с заказчиком, в статье использована условная вероятностная модель. Это экспертные допущения для иллюстрации, а не опубликованная статистика успешности химических стартапов. Вероятности каждого шага заданы при условии успешного предыдущего этапа.

• Успешная лабораторная разработка: 70% без подтверждённого заказа и 90% при работе с заказчиком.
• Успешные промышленные испытания: 55% и 80% соответственно.
• Повторные заказы: 70% и 85%.
• Положительная маржинальность: 80% и 85%.

При перемножении условных вероятностей совокупная оценка составляет 21,6% для сценария без подтверждённого заказа и 52,0% для разработки вместе с заказчиком. Реальные значения зависят от проекта. Главный вывод — ранняя программа испытаний и коммерческий интерес помогают уменьшить неопределённость.

Университеты, риски и производственные экосистемы

Университеты и научные организации могут дать лабораторную базу и компетенции в разработке материалов. Предпринимательская команда приносит понимание рынка, заказчиков, цен и логистики. Промышленный партнёр помогает проверить продукт в реальных условиях. Чтобы эта связка работала, нужны ясные права на интеллектуальные результаты, компетенции масштабирования и коммерческая команда.

У небольших производств остаются серьёзные риски: зависимость от нескольких покупателей, дорогие малые закупки сырья, сложность переноса рецептуры в промышленный масштаб, требования безопасности и дефицит оборотного капитала. Поэтому успешное предприятие требует не только технолога, но и сильной коммерческой, производственной и финансовой системы.

Мне представляется перспективной экосистема, где крупные производители дают базовое сырьё, небольшие компании выпускают функциональные продукты, научные организации разрабатывают и проверяют технологии, а заказчики участвуют в испытаниях. Общая лабораторная и производственная инфраструктура может снизить порог входа. Но инфраструктура без резидентов, продукта и подтверждённого спроса сама по себе не создаёт отрасль.

Заключение

Крупные химические заводы останутся основой производства базового сырья и продуктов, где решает эффект масштаба. Но будущее химической промышленности не ограничивается крупнотоннажными комплексами. В специализированных сегментах компактные предприятия могут конкурировать знаниями, адаптацией продукта и скоростью работы с потребителем.

Сначала — подтверждённая потребность рынка. Затем лабораторная разработка, испытания и экономика. И только после этого — инвестиции в производство.

Промышленности нужны не заводы ради заводов и не инновации ради инноваций. Ей нужны материалы и технологии, которые помогают предприятиям работать эффективнее. Возможно, следующая волна роста будет связана не с тем, кто произведёт больше, а с тем, кто создаст больше ценности из каждого килограмма.

Источники

• Cefic — Facts & Figures of the European Chemical Industry
• McKinsey — Chemicals 2025: A New Reality for the Global Chemical Industry
• Интерфакс — данные Минпромторга о химической продукции и технологической независимости
• Национальный проект «Новые материалы и химия»
• Nature Reviews Methods Primers — Continuous Flow Chemistry for Molecular Synthesis
• Chemical Processing — Batch vs. Continuous: When to Make the Switch

Авторская аналитика · Сергей Романов

Почему научная новизна не гарантирует промышленной востребованности — и как выстроить более точное взаимодействие университетов, исследователей и предприятий.

Мы привыкли считать, что развитие науки неизбежно ведёт к развитию промышленности: чем больше исследований, публикаций, патентов и технологий, тем выше технологический уровень экономики. Но прямая связь не всегда очевидна. Новый полимер или катализатор может быть научно значимым, однако предприятию он не нужен, если действующее решение уже отвечает требованиям, а переход добавит расходов, времени и риска.

Одна из проблем взаимодействия науки и промышленности — не только недостаток разработок, но и отсутствие подтверждённого спроса на значительную часть прикладных исследований. При этом фундаментальная наука и проекты, изначально заявленные как коммерческие, решают разные задачи. Научное знание не обязано иметь немедленного покупателя; прикладная разработка должна проверяться на соответствие реальным производственным потребностям.

Научная новизна и промышленная ценность

Для исследователя важны новые знания, проверка гипотезы и воспроизводимость. Предприятие оценивает качество, себестоимость, стабильность процесса, доступность сырья и устойчивую экономику. Оно спрашивает не только «что ещё возможно получить?», но и «зачем менять уже работающий процесс?».

Например, дисперсия, повышающая адгезию на 20%, может оказаться непривлекательной, если она дороже на 35%, осложняет хранение и не даёт преимуществ в эксплуатации. А сокращение расхода дорогой добавки на 10% без ухудшения качества способно дать производству более ощутимую пользу.

Промышленность покупает не научную новизну как таковую, а технологический результат с доказуемой экономической ценностью.

Что показывают данные

По данным NCSES, расходы предприятий США на исследования и разработки в 2023 году составили около 722 млрд долларов. В их структуре 6% приходилось на фундаментальные исследования, 15% — на прикладные исследования и 79% — на экспериментальные разработки. Это отражает значительный объём работы по созданию, совершенствованию и проверке продуктов и технологий. Такая структура не означает, что фундаментальная наука не нужна: она показывает, сколько усилий требуется, чтобы превратить знания в работающие решения.

По данным ИСИЭЗ НИУ ВШЭ на основе статистики Росстата, в 2024 году уровень инновационной активности составлял 12,5% среди обследованных крупных и средних организаций и 23,7% в обрабатывающих производствах; затраты на инновационную деятельность достигли 4,5 трлн рублей. Эти показатели описывают инновационную деятельность в целом, а не долю научных разработок, дошедших до внедрения.

В исследовании Европейского патентного ведомства 2020 года 36% изобретений университетов и государственных научных организаций в изученной выборке патентных заявок уже коммерчески использовались, а ещё для 42% коммерциализация планировалась. Это не статистика по всем исследованиям: выборка уже прошла патентный отбор, а коммерческое использование может означать лицензирование, не обязательно серийный выпуск прибыльного продукта.

Почему предприятие осторожно относится к внедрению

В химическом производстве изменение сырья, рецептуры или процесса создаёт неопределённость. Помимо лабораторных свойств предприятие проверяет хранение, совместимость компонентов, стабильность партий, поведение на оборудовании, логистику и себестоимость. Такая осторожность часто является рациональным управлением риском.

В работе с полимерными дисперсиями и лакокрасочными материалами прикладная задача может состоять не в создании нового вещества, а в устранении роста вязкости краски при хранении. Если исследование помогает стабилизировать продукт, уменьшить рекламации и избежать дополнительных операций, результат имеет измеримую производственную ценность.

Экономика важнее эффектного названия

Предположим, предприятие выпускает 100 тонн покрытия в месяц. Корректировка рецептуры снижает себестоимость на 8 рублей за килограмм без потери свойств. Потенциальная экономия — 800 тыс. рублей в месяц, или 9,6 млн рублей в год. Если исследование, испытания и внедрение стоят 2,4 млн рублей, простой расчётный срок окупаемости — около трёх месяцев. Это условная модель без дисконтирования, налогов и дополнительных расходов.

Для сравнения: специализированное оборудование за 50 млн рублей ради выпуска 30 тонн нового материала в год при маржинальном доходе 100 рублей за килограмм даст до 3 млн рублей валового маржинального дохода в год — ещё до постоянных расходов и стоимости капитала. Научная новизна сама по себе не устраняет разрыв между инвестициями и рынком.

Вероятность успеха: модель, а не прогноз

Универсальной вероятности коммерциализации научной разработки нет. Чтобы показать, как накапливаются ограничения, рассмотрим демонстрационный сценарий для 100 идей без заранее определённого промышленного заказчика: 65% вероятности получить воспроизводимый результат; затем 50% — подтвердить его пригодность для конкретного производства; 40% — получить оплачиваемые испытания; 50% — перейти после них к повторным заказам.

0,65 × 0,50 × 0,40 × 0,50 = 6,5%

Если для сравнения взять условные вероятности 80%, 70%, 60% и 65% при раннем участии заказчика, произведение составит 21,84%. Эти числа не являются отраслевой статистикой и не доказывают эффект модели; это лишь иллюстрация того, как предварительная проверка требований и экономики может менять картину. Реальные оценки требуют данных по завершённым проектам.

Нужна ли фундаментальная наука без заказчика?

Да. Отсутствие заказчика не делает исследование бесполезным. Фундаментальная наука изучает явления и закономерности, прикладное значение которых иногда становится понятным спустя годы. Требовать немедленной окупаемости от каждого исследования означало бы ограничить появление новых направлений и технологий.

Но разработку, представленную как будущий промышленный продукт, следует проверять по технологической готовности и спросу. Патент не подтверждает наличие покупателей, рентабельность производства или возможность масштабирования. Публикация может быть ценной для науки, не имея прямого применения — это нормально, пока критерии соответствуют цели проекта.

Три типа проектов — три критерия оценки

• Фундаментальные исследования: новые знания, научная новизна и вклад в развитие направления.
• Перспективные технологические исследования: возможные применения, оценка зрелости решения, проверка масштабирования и коммерческих гипотез.
• Прикладные разработки: конкретная производственная проблема, измеримое техническое задание, испытания и предварительная экономика. Результатом может быть внедрение или аргументированное решение остановить работу.

В промышленной химии многое можно сделать без открытия нового механизма реакции: подобрать композицию ПАВ для конкретного процесса, стабилизировать рецептуру, снизить температуру или длительность операции, сократить потери. Для малотоннажной химии это шанс начинать с ограниченных бюджетов, проверять продукт совместно с действующим предприятием и оценивать рынок до строительства производства.

Вместо заключения

Большая часть научных исследований не обязана быть востребована промышленностью прямо сейчас. Но прикладные проекты, заявленные как коммерческие, нуждаются в более строгой проверке спроса, технологической реализуемости и экономики.

Развитие технологического предпринимательства — не попытка коммерциализировать каждый научный результат. Это способность соединить компетенцию исследователя с конкретной производственной задачей и создать решение, которое технически состоятельно, востребовано и экономически оправдано.

Какую реальную проблему мы решаем, для кого это ценно и почему существующих технологий недостаточно?

Сергей Романов · Химик · Предприниматель

Почему технологическая экономика будет зависеть не от отдельных профессий, а от того, насколько хорошо наука, искусственный интеллект, промышленность и бизнес работают вместе.

Последние десятилетия принято считать временем информационных технологий. Программное обеспечение изменило рынки и способы работы компаний. С развитием искусственного интеллекта может показаться, что именно цифровые специалисты определят следующий этап экономического роста. Но нам по-прежнему нужны материалы, лекарства, энергетические решения, покрытия, полимеры, удобрения и строительная химия. Их нельзя произвести одним программным кодом.

В то же время химик уже не может опираться только на знания веществ и реакций, а предпринимателю всё сложнее строить технологический бизнес без понимания научной и инженерной основы продукта. Я думаю, следующая гонка пройдёт не между профессиями, а между командами, которые умеют объединять их компетенции.

Победит тот, кто быстрее и экономически эффективнее превращает знания в работающую технологию.

ИИ ускоряет работу, но не отменяет предметную экспертизу

Согласно Stanford AI Index 2026, доля опрошенных организаций, использующих ИИ хотя бы в одной бизнес-функции, выросла с 55% в 2023 году до 88% в 2025 году. В отдельных задачах разработки ПО исследования фиксировали прирост производительности примерно на 26%; это результат конкретных исследований, а не универсальный показатель для всех специалистов.

Отчёт также приводит около 80 150 научных публикаций об использовании ИИ в естественных науках в 2025 году — на 26% больше, чем годом ранее. На ChemBench лучшие модели превысили средние результаты экспертов на наборе химических вопросов. На PaperArena, оценивающем комплексные научные задачи, лучший ИИ-агент набрал около 38,8%, а участники с докторской степенью — 83,5%. Это разные тесты: их результаты нельзя напрямую сопоставлять. Они лишь показывают, что обработка знаний и решение полноценной исследовательской задачи — разные способности.

World Economic Forum прогнозирует изменение около 39% ключевых профессиональных навыков к 2030 году. Это не означает исчезновение 39% профессий: меняются требования к работе и набор компетенций.

Химик: связующее звено с материальным миром

Алгоритм может предложить состав полимера или рецептуру покрытия, однако результат предстоит подтвердить в лаборатории и на производстве. Водно-дисперсионная краска, например, может иметь нужную вязкость после изготовления, но изменить реологию спустя сутки. Причина — взаимодействия связующего, загустителя, диспергатора, электролитов и других компонентов.

Цифровые инструменты усиливают химика, если есть качественные данные, понимание механизмов и хорошо поставленный эксперимент. Научные открытия в компьютерном моделировании белков и AlphaFold показывают силу вычислительных методов. Но между предсказанием и промышленным продуктом остаются экспериментальная проверка, масштабирование, воспроизводимость и экономика.

Программист: сокращает путь от гипотезы к эксперименту

Моделирование, машинное обучение и автоматизированные лаборатории могут выявлять закономерности в данных, выбирать перспективные сочетания компонентов и помогать планировать следующие опыты. В разработке полимерного связующего это способ уменьшить число бесперспективных итераций.

Но алгоритм не создаёт достоверные экспериментальные данные там, где их нет. Неполные измерения или неучтённые производственные условия могут привести к убедительному расчёту, который не работает в цехе. Поэтому ценны специалисты, которые соединяют программирование с пониманием химии и технологического процесса.

Предприниматель: проверяет, станет ли технология нужной рынку

Патент и хорошие лабораторные показатели ещё не означают, что заказчик готов покупать продукт. Предприниматель выясняет, какую задачу решает технология, чем существующие решения не устраивают клиента и каковы затраты на испытания, внедрение, сырьё и логистику.

Предположим, предприятие выпускает 1 000 тонн лакокрасочной продукции в год. Новая рецептура снижает себестоимость на 3 рубля за килограмм без ухудшения свойств. Потенциальный эффект — 3 млн рублей в год. Если разработка, испытания и внедрение стоят 1,2 млн рублей, простой расчётный срок окупаемости составит около 4,8 месяца. Это иллюстрация без учёта финансирования, налогов, дополнительных расходов и риска недостижения эффекта.

Предприятие приобретает не научную новизну как таковую, а доказуемое технологическое и экономическое преимущество.

Почему химия снова становится стратегической

Цифровая экономика создаёт спрос на физические решения: охлаждение дата-центров, электроизоляцию, специальные покрытия, материалы для аккумуляторов, мембраны, катализаторы и полимеры для робототехники. По данным Cefic за 2025 год, на Китай приходится около 46% мировых продаж химической продукции, на Европу — около 13%. Европейская отрасль насчитывает порядка 31 тысячи компаний, около 97% из которых относятся к малому и среднему бизнесу. Эта доля характеризует число компаний, а не долю выпуска или выручки.

Для специализированных и малотоннажных производств сочетание химической экспертизы, цифровых методов и предпринимательства может стать преимуществом: небольшим командам проще сосредоточиться на определённой задаче заказчика, если они умеют обеспечить качество, повторяемость и устойчивую экономику.

Вероятность коммерческого успеха: иллюстративная модель

Нельзя назначить профессиям доли победы в гонке без определённых рынка, срока и критериев. Вместо этого можно показать, как последовательно накапливаются риски. Рассмотрим условный путь от лабораторного результата до устойчивой экономики:

• воспроизводимый результат: 75% у исследовательской команды и 80% у междисциплинарной;
• успешное масштабирование: соответственно 50% и 70%;
• повторные заказы после испытаний: 35% и 55%;
• положительная экономика после получения заказов: 60% и 65%.

При перемножении условных вероятностей получаются 7,9% и 20,0%. Это авторская демонстрационная модель, не эмпирическая статистика успеха стартапов и не доказательство того, что одна модель команды успешнее в 2,5 раза. Фактические значения зависят от технологии, рынка, капиталоёмкости и компетенций команды.

Мой прогноз на 2030–2035 годы

Интеллектуальная часть разработки будет становиться доступнее благодаря ИИ. Поэтому вырастет ценность экспериментальной инфраструктуры, производственного масштабирования и доступа к заказчикам. Для России перспективно взаимодействие университетских лабораторий, центров малотоннажной химии, действующих производств и предпринимательских команд. Во многих случаях рационально сначала проверить рецептуру на существующей площадке или контрактном производстве и лишь после подтверждения спроса вкладываться в собственные мощности.

Вместо заключения

Химик создаёт понимание вещества и процесса. Программист расширяет возможности анализа и ускоряет работу с данными. Предприниматель связывает технологию с потребностью рынка и организует коммерциализацию. Ни одна из этих компетенций не гарантирует успех в одиночку.

Следующую технологическую гонку выиграет команда, которая объединяет научную состоятельность, цифровые инструменты и экономическое мышление с самого начала разработки. В промышленной химии решающими останутся простые вопросы: какую задачу предприятия мы решаем, насколько надёжно решение работает и какую ценность создаёт?

Сергей Романов · Химик · Предприниматель

Мастер-класс Сергея Романова о том, как научные знания становятся технологиями, продуктами и решениями для промышленности.

27 мая 2026 года, НИИ физической и органической химии, Ростов-на-Дону. Встреча для студентов, магистрантов и молодых учёных.

О чём говорили

• Почему промышленности нужны специалисты, способные создавать технологии, продукты и R&D-решения.
• Как выстраивается взаимодействие университетов, бизнеса и производственных предприятий.
• Какие карьерные модели и возможности открыты для молодых исследователей.

В программе — развитие химической промышленности, роль прикладных учёных в индустрии и технологических стартапах, научно-исследовательская работа в ЮФУ и Донском государственном техническом университете, а также практические форматы сотрудничества науки и бизнеса.

Выступление · Сергей Романов · 27 мая 2026

Почему научные достижения не всегда превращаются в технологии, а количество опубликованных исследований мало говорит об их востребованности промышленностью.

Сергей Романов · 20 октября 2026 года

В современной науке существует противоречие, которое, на мой взгляд, заслуживает отдельного обсуждения.

Исследователь может опубликовать десятки научных статей, получить высокий индекс цитирования, защитить диссертацию, привлечь грантовое финансирование и считаться успешным учёным. При этом ни одна из его разработок может так и не найти практического применения.

И наоборот. Небольшая исследовательская группа способна несколько лет работать над одной технологией, практически ничего не публиковать, но в результате создать материал, который начнут использовать десятки промышленных предприятий.

Какой из этих результатов более значим?

Для фундаментальной науки ответ не так очевиден. Но если речь идёт о прикладных исследованиях, финансируемых в том числе ради технологического развития экономики, я бы отдал предпочтение второму результату.

Я не считаю, что научные публикации перестали быть важными. Они необходимы для распространения знаний, проверки научных гипотез и профессиональной дискуссии.

Вопрос в другом: почему количество публикаций нередко становится одним из главных измеримых результатов научной деятельности, тогда как создание работающей технологии, её промышленное внедрение и экономический эффект значительно труднее отразить в привычной системе научной отчётности?

Научная публикация подтверждает, что исследование состоялось. Но она не подтверждает, что созданная технология кому-то необходима.

Именно здесь, на мой взгляд, возникает принципиальная проблема оценки прикладной науки.

Мы научились измерять научную активность. Но научились ли измерять её результат?

Количество публикаций, цитируемость, патенты, гранты и конференции относительно удобно учитывать. Их можно сравнивать по годам, организациям, лабораториям и отдельным исследователям.

Но удобство измерения ещё не означает, что выбранный показатель отражает реальную ценность результата.

Если система оценивает исследователя преимущественно по публикациям, вполне логично, что он будет стремиться публиковаться. Если научной организации важно продемонстрировать количество полученных патентов, её сотрудники будут заниматься патентованием.

Так работает любая система мотивации: люди постепенно начинают оптимизировать свою деятельность под установленные критерии.

Однако публикация, патент и технология — не одно и то же.

Патент способен защищать интеллектуальные права, но не доказывает наличие спроса. Научная статья может описывать принципиально новый материал, но не отвечать на вопросы о его себестоимости, масштабируемости или стабильности свойств.

Получается, что мы можем довольно точно оценивать интенсивность исследовательской деятельности, но значительно хуже понимать, насколько эффективно результаты исследований превращаются в полезные решения.

Эта проблема давно обсуждается на международном уровне.

Ещё в 2012 году была подготовлена Сан-Францисская декларация об оценке научных исследований — DORA. Её рекомендации призывают не использовать импакт-фактор научного журнала как замену оценке качества отдельной работы или вклада исследователя.

В 2022 году международная инициатива CoARA предложила расширить подход к оценке науки: учитывать разные результаты исследований, их качество, практическое и общественное влияние, а не опираться исключительно на библиометрические показатели.

Таким образом, вопрос пересмотра критериев научной результативности не является исключительно российской проблемой.

Но для прикладной науки я бы сформулировал его ещё конкретнее.

Если исследование изначально направлено на решение технологической задачи, почему его итоговая оценка не должна в существенной степени зависеть от того, удалось ли эту задачу решить?

Что показывает статистика: исследований много, но сколько из них становится продуктами?

Интересную картину дают данные американской Association of University Technology Managers (AUTM), которая ежегодно исследует коммерциализацию разработок университетов и научных организаций.

По итогам 2025 финансового года участвовавшие в исследовании американские учреждения сообщили о более чем 112 млрд долларов исследовательских расходов и более 28 тысячах сообщений о созданных изобретениях.

Количество заключённых лицензионных соглашений выросло примерно на 7%, а число созданных стартапов — на 15% относительно предыдущего года.

Это говорит о масштабной системе научной деятельности и передачи технологий в экономику.

При этом особенно показателен другой показатель. По данным AUTM за 2023 год, разработки участвовавших организаций привели к выводу на рынок 714 новых коммерческих продуктов.

В том же году организации сообщили о более чем 25 тысячах изобретений.

Здесь важно не совершить методологическую ошибку: делить 714 на 25 тысяч и объявлять результат вероятностью коммерциализации нельзя. Изобретения и вышедшие на рынок продукты относятся к разным временным периодам и могут иметь сложные взаимосвязи.

Но сопоставление этих величин показывает, насколько различаются масштабы научно-технической активности и конечных рыночных результатов.

В России также формируется инфраструктура университетского технологического предпринимательства.

По данным Минобрнауки России, опубликованным в феврале 2026 года, мероприятия Платформы университетского технологического предпринимательства способствовали созданию около 37 тысяч стартап-проектов.

К этому времени платформа охватывала 452 университета и почти миллион обучающихся, молодых учёных и преподавателей.

Это значительные показатели вовлечённости.

Но мне кажется важным задать следующие вопросы.

Сколько из этих проектов дошло до самостоятельных продаж? Сколько имеет повторные заказы? Сколько создало новые промышленные продукты? Сколько продолжает работать после завершения грантового финансирования?

37 тысяч стартап-проектов нельзя автоматически считать 37 тысячами действующих технологических компаний.

Количество проектов отражает активность предпринимательской экосистемы. Коммерческую и технологическую результативность необходимо оценивать отдельно.

Грант показывает, что проект получил поддержку. Патент — что определённое решение получило правовую охрану. Но устойчивый спрос показывает, что разработка действительно нужна рынку.

На мой взгляд, именно этот последний показатель пока недооценён в системе анализа прикладных исследований.

Почему в химии особенно заметен разрыв между научной разработкой и продуктом

Мне наиболее близка эта проблема на примере промышленной химии.

Предположим, университетская лаборатория разработала новую полимерную дисперсию с улучшенной адгезией, водостойкостью или механическими характеристиками.

Исследователи выполнили серию экспериментов, доказали эффективность выбранного химического подхода, подготовили публикацию и, возможно, запатентовали состав.

С научной точки зрения работа может быть совершенно обоснованной.

Но для промышленного предприятия этого недостаточно.

Производителю необходимо понять, можно ли стабильно выпускать эту дисперсию в промышленных объёмах, насколько доступны исходные компоненты, как меняются характеристики при хранении, совместим ли продукт с действующими рецептурами и оборудованием.

Потребуются испытания при разных температурных режимах, проверка реологических характеристик, устойчивости системы, совместимости с добавками и эксплуатационных свойств готового материала.

Затем возникнут вопросы стоимости сырья, производственных потерь, упаковки, логистики, требований безопасности и ценообразования.

И только после этого начнётся наиболее интересный этап — испытания у реальных заказчиков.

По моему опыту работы с промышленными материалами, именно переход от лабораторного результата к стабильному товарному продукту часто оказывается сложнее первоначальной разработки рецептуры.

Материал может демонстрировать отличные характеристики сразу после изготовления, но изменить вязкость через несколько суток. Успешно работать на одном сырье, но оказаться чувствительным к замене поставщика. Соответствовать лабораторным требованиям, но создавать проблемы на действующем производственном оборудовании.

В химии невозможно считать технологию завершённой только потому, что удалось получить необходимое вещество или материал.

Необходимо доказать, что требуемые характеристики можно воспроизводить, а полученный результат имеет практический и экономический смысл.

И здесь появляется ещё одна важная мысль.

Не всякая коммерчески ценная химическая технология требует принципиально нового научного открытия.

Иногда достаточно изменить сочетание известных компонентов, оптимизировать способ их введения, сократить длительность технологического процесса или повысить стабильность существующего материала.

С точки зрения научной новизны такое решение может уступать разработке новой молекулы. Но его экономическая ценность для предприятия способна оказаться значительно выше.

Один промышленный результат может стоить десятков публикаций

Рассмотрим условный пример.

Исследовательская группа разрабатывает функциональную добавку для лакокрасочных материалов. Её применение позволяет сократить себестоимость готовой продукции на 3 рубля за килограмм без ухудшения качества.

Предприятие выпускает 1 000 тонн соответствующего продукта ежегодно.

Экономический эффект от снижения затрат составит:

1 000 000 кг × 3 руб./кг = 3 млн рублей в год.

Если технологию внедрят четыре предприятия с аналогичными объёмами производства, совокупное снижение их затрат может достигнуть 12 млн рублей ежегодно.

Разумеется, это иллюстративный расчёт до учёта расходов на внедрение, испытания, возможных инвестиций и других дополнительных затрат.

Но принцип понятен.

Одна разработка может обеспечивать экономический эффект в течение нескольких лет. При этом её коммерческая ценность определяется не количеством научных публикаций, а измеримым улучшением производственного результата.

Теперь представим, что другая исследовательская группа за тот же период опубликовала 15 статей, но не смогла подтвердить возможность применения своих материалов в промышленности.

Сравнивать научную ценность этих исследований только через экономический эффект было бы неправильно. Но если обе группы выполняли именно прикладные проекты, возникает обоснованный вопрос: почему число статей должно иметь больший вес, чем подтверждённое внедрение?

На мой взгляд, не должно.

Для прикладной науки результат — это не только новое знание. Это способность превратить знание в технологическое преимущество.

Какова вероятность того, что прикладное исследование превратится в продукт?

Научная разработка проходит несколько последовательных этапов, каждый из которых связан с риском.

Для химических технологий я бы выделил четыре принципиальных условия: воспроизводимость лабораторного результата, возможность масштабирования, подтверждённый платёжеспособный спрос и переход к регулярному использованию или закупкам.

Попробуем рассмотреть условный портфель из 100 прикладных исследований.

Для аналитической модели примем следующие вероятности:

Получение воспроизводимого лабораторного результата — 70%

Успешное масштабирование при прохождении предыдущего этапа — 50%

Получение первого платного заказа при подтверждённой технологии — 45%

Переход к повторным коммерческим закупкам — 60%

Совместная вероятность прохождения всей цепочки составляет:

0,70 × 0,50 × 0,45 × 0,60 = 9,45%.

Иными словами, при заданных допущениях из 100 первоначальных исследований до повторных коммерческих закупок могли бы дойти примерно 9–10 проектов.

Это не установленная статистика российской науки и не прогноз успеха конкретных химических разработок. Вероятности выбраны для иллюстрации механизма последовательных рисков. Для реальных прогнозов необходимы данные по сопоставимым проектам, отраслям и срокам наблюдения.

Но модель позволяет увидеть важную закономерность.

Даже сравнительно высокая вероятность прохождения каждого отдельного этапа не гарантирует столь же высокой вероятности конечного результата.

Причём одна из самых существенных неопределённостей находится не в лаборатории, а на стороне рынка.

Предположим, что благодаря участию промышленного заказчика с самого начала исследования вероятность получения первого платного заказа при прочих равных повысилась с 45 до 60%.

Тогда совокупная вероятность достигла бы:

0,70 × 0,50 × 0,60 × 0,60 = 12,6%.

Для портфеля из 100 проектов это означало бы приблизительно 12–13 разработок, дошедших до повторных продаж, вместо 9–10.

Разница выглядит существенной. Но она возникает исключительно из принятого допущения об улучшении одного этапа, а не из доказанного статистикой эффекта участия заказчика.

На практике промышленное партнёрство само по себе не гарантирует успех. Зато оно способно раньше выявить отсутствие спроса, неприемлемую себестоимость, трудности внедрения или недостаточные эксплуатационные характеристики.

Именно поэтому я считаю правильным подключать потенциального потребителя к прикладному исследованию как можно раньше.

Иногда результатом такого взаимодействия будет не запуск производства, а решение остановить бесперспективный проект.

Это тоже экономически значимый результат: своевременный отказ позволяет не тратить ресурсы на технологию, которая не соответствует потребностям промышленности.

В мире уже существуют другие подходы к оценке научной результативности

Интересен опыт Великобритании.

В национальной системе Research Excellence Framework (REF 2021) оценка исследовательской деятельности включала три компонента: качество научных результатов — 60%, подтверждённое влияние исследований за пределами академической среды — 25%, исследовательская среда — 15%.

Причём влияние понималось не только как создание коммерческих продуктов. Учитывались также изменения в экономике, обществе, государственной политике, культуре и других сферах.

Этот подход не является универсальным решением, но показывает, что практическое влияние исследований можно включать в формализованную систему оценки.

Другой пример — немецкое Общество Фраунгофера (Fraunhofer-Gesellschaft), специализирующееся на прикладных исследованиях.

Его финансовая модель исторически строится на сочетании базового государственного финансирования, публично финансируемых исследовательских проектов и контрактных работ для промышленности.

Базовое финансирование составляет приблизительно треть бюджета контрактных исследований, обеспечивая возможность развивать перспективные направления до появления непосредственного заказчика.

В такой конструкции научная организация заинтересована не только создавать новые знания, но и находить партнёров, для которых её компетенции имеют практическую ценность.

Важно, что Фраунгофер не отказывается от долгосрочных исследований. Напротив, государственное финансирование помогает развивать технологии, которые могут стать востребованными лишь спустя годы.

На мой взгляд, это принципиально важный баланс.

Нельзя требовать, чтобы каждое исследование немедленно приносило выручку. Но прикладная научная организация должна иметь понятный механизм перехода от результатов исследований к их практическому использованию.

Что я предлагаю изменить в оценке прикладной науки

Я бы начал с разделения критериев для фундаментальных и прикладных исследований.

Фундаментальная наука изучает закономерности, создаёт теоретическую основу и расширяет возможности будущих технологий. Её результаты не всегда имеют заранее известное применение.

Требовать от фундаментального исследователя создания коммерческого продукта после каждого гранта было бы ошибкой. Некоторые важнейшие научные открытия получают практическое развитие спустя десятилетия.

Прикладная наука имеет другую логику.

Если исследование изначально предполагает решение промышленной задачи, его оценка должна учитывать не только научную новизну, но и продвижение к практическому результату.

Я бы предложил оценивать прикладные проекты по степени достижения конкретных этапов.

На начальной стадии — насколько чётко сформулирована технологическая проблема, подтверждена потребность в её решении и обоснована научная гипотеза.

На лабораторной стадии — получен ли воспроизводимый результат, подтверждены ли характеристики материала, выявлены ли ограничения технологии.

На стадии масштабирования — возможно ли промышленное производство, рассчитана ли предварительная себестоимость, понятны ли требования к оборудованию, безопасности и сырью.

На стадии внедрения — проведены ли испытания на предприятии, подтверждён ли полезный эффект, имеются ли коммерческие договорённости.

После внедрения — существует ли повторное использование технологии, обеспечивается ли экономический или иной измеримый эффект, насколько устойчив результат.

При таком подходе научная статья останется важным элементом работы, но перестанет восприниматься как единственное полноценное подтверждение её завершения.

Для университетов я бы дополнительно отслеживал результаты прикладных проектов в течение нескольких лет после окончания финансирования.

Именно тогда становится понятно, была ли созданная технология действительно востребована.

При этом оценивать нужно не только отдельные успешные случаи, но и весь портфель проектов: сколько исследований было начато, сколько завершено, сколько остановлено по объективным причинам и сколько доведено до практического результата.

Иначе отчётность снова будет отражать отдельные достижения, а не эффективность системы.

Есть ли опасность заменить культ публикаций культом коммерциализации?

Безусловно.

Если завтра потребовать от всех учёных исключительно выручку и новые предприятия, мы рискуем получить новую систему формальных показателей.

Вместо большого количества публикаций может появиться большое количество зарегистрированных, но не работающих стартапов. Вместо избыточного патентования — формальные договоры о внедрении. Вместо научной результативности — погоня за краткосрочной коммерческой выгодой.

Такой результат вряд ли можно назвать реформой науки.

Более того, не вся прикладная научная деятельность должна завершаться продажами.

Разработка нового метода диагностики, повышение промышленной безопасности, сокращение экологических рисков или создание открытой исследовательской инфраструктуры могут иметь значительный общественный эффект без появления отдельного коммерческого продукта.

Поэтому я бы не ограничивал результативность только выручкой.

Для меня принципиально другое: практическая ценность должна подтверждаться реальными изменениями, а не исключительно внутренними показателями научной организации.

Если исследование позволило предприятию сократить затраты, повысить качество материала или снизить производственные риски — это результат.

Если разработана технология, которую другая организация воспроизводит и применяет, — это результат.

Если научный коллектив экспериментально доказал неосуществимость дорогостоящего технологического направления и тем самым помог избежать неоправданных инвестиций, — это также полезный результат.

Но во всех случаях должны существовать понятные доказательства достигнутого эффекта.

Почему университетам нужны не только исследователи, но и предприниматели

Я убеждён, что одна из причин недостаточной коммерциализации прикладных исследований связана не с качеством научных кадров, а с организацией работы между университетами и промышленностью.

Учёный может прекрасно понимать химический механизм реакции, но не знать, каким образом производственные предприятия выбирают поставщиков, рассчитывают себестоимость или принимают решение о внедрении нового материала.

Предприниматель, напротив, способен видеть рыночную потребность, но не обладать компетенциями для решения сложной химической задачи.

Эти компетенции необходимо объединять.

Университет может выполнять научную и лабораторную часть работы. Промышленное предприятие — предоставлять реальные технологические требования, производственную инфраструктуру и условия для испытаний. Предприниматель — организовывать переход от разработки к продукту, формировать экономическую модель и обеспечивать выход на рынок.

Особенно перспективной мне представляется такая модель в малотоннажной химии.

Здесь исследовательской группе необязательно сразу проектировать крупный завод.

Можно начать с востребованной функциональной добавки, специализированного поверхностно-активного вещества, полимерной композиции или готовой рецептуры для существующего производственного процесса.

Затем провести испытания совместно с потенциальным заказчиком, определить требования к продукту и организовать выпуск на подходящей производственной площадке.

Такой подход позволяет разделять научные, технологические и коммерческие риски.

Именно эту логику мне интересно развивать во взаимодействии с университетской средой, в том числе в рамках проекта «Химия без картинок».

Мне кажется важным, чтобы студенты и молодые исследователи учились не только формулировать научную задачу, но и задавать вопрос: кто будет использовать результат, какие ограничения существуют и что необходимо сделать, чтобы разработка действительно заработала?

Наличие научной компетенции — необходимое условие технологического предпринимательства. Но само по себе оно ещё не создаёт технологический бизнес.

Какой результат должна показывать прикладная наука через пять лет?

Представим университетскую исследовательскую программу, в рамках которой за пять лет выполнены десятки прикладных проектов.

В традиционной модели итоговый отчёт мог бы начинаться с количества публикаций, полученных патентов, защищённых диссертаций и освоенных грантовых средств.

Я бы предложил дополнить этот отчёт другими вопросами.

Какие промышленные проблемы удалось решить? Какие технологии прошли опытно-промышленные испытания? Сколько разработок внедрено на действующих предприятиях? Какой измеримый технический или экономический эффект получили потребители?

Возникли ли устойчивые производственные кооперации? Удалось ли создать новые продуктовые направления? Продолжают ли работать компании, созданные на основе университетских разработок?

И ещё один вопрос, который лично мне кажется особенно важным: сколько предприятий готовы повторно заплатить за результат работы этой научной команды?

Не за исследовательский отчёт как обязательный элемент грантового соглашения. Не за формальное участие в проекте. А за технологию, материал или решение, которое действительно улучшает их производство.

На мой взгляд, именно наличие такой готовности является одним из наиболее убедительных подтверждений рыночной востребованности прикладной разработки.

При этом отсутствие продаж не должно автоматически означать провал проекта. Технологии имеют разный срок созревания, а часть результатов применяется без коммерческого лицензирования.

Но система должна уметь отличать перспективное исследование, ещё не дошедшее до внедрения, от работы, для которой практический результат вообще не определён.

Вместо заключения

Я не предлагаю отказаться от научных публикаций, патентов или традиционных академических критериев.

Я предлагаю перестать считать их достаточным доказательством успеха прикладной науки.

Научная деятельность должна сохранять свободу поиска, возможность ошибаться и исследовать направления, практическая значимость которых пока неочевидна.

Но если мы говорим именно о прикладных исследованиях, направленных на развитие промышленности и создание новых технологий, оценивать необходимо прежде всего движение к заявленному результату.

Для меня научная разработка становится особенно ценной в тот момент, когда она выходит за пределы лаборатории и начинает работать в реальном мире.

Не обязательно в форме нового предприятия. Это может быть материал, технологический процесс, метод контроля качества, новая производственная операция или решение, снижающее затраты действующего бизнеса.

Но за этим результатом должна стоять практическая польза.

Публикация может стать завершением научного исследования. Но для прикладной разработки она часто должна быть лишь одним из промежуточных результатов.

И если мы действительно хотим развивать технологическое предпринимательство, малотоннажную химию и новые промышленные производства, возможно, стоит изменить главный вопрос, который мы задаём исследовательским коллективам.

Не только: «Сколько научных работ вы опубликовали?»

А прежде всего:

«Что благодаря вашим исследованиям стало возможно производить, применять или делать эффективнее — и кто подтвердил ценность этого результата?»

На мой взгляд, именно с этого вопроса начинается переход от научной активности к технологическому развитию.

Источники и методология

Материал подготовлен по открытым данным, доступным по состоянию на 20 октября 2026 года.

AUTM: FY2025 Licensing Activity Survey и 2023 Licensing Survey — показатели передачи университетских технологий, исследовательских расходов и коммерческих продуктов.

Минобрнауки России: «Студенческий стартап», февраль 2026 года — показатели российской университетской предпринимательской экосистемы.

Research Excellence Framework: методология REF 2021 — оценка научных результатов и их влияния.

Fraunhofer-Gesellschaft: модель финансирования прикладных исследований.

CoARA: Agreement on Reforming Research Assessment — принципы реформирования оценки научной деятельности.

DORA: San Francisco Declaration on Research Assessment — рекомендации по оценке научных результатов.

Экономический пример и вероятностная модель являются авторскими иллюстрациями. Они не представляют собой эмпирическую оценку результативности российской прикладной науки. Результаты международных исследований не могут автоматически переноситься на российские организации без учёта различий в выборках, экономических условиях и системах коммерциализации.

Сергей Романов · Химик · Предприниматель

Промышленная химия, развитие технологий и бизнеса

sergeyromanov.com

Сергей Романов · Химик · Предприниматель